Отец Джон (берет в руки деревянных льва и единорога). Похоже, они всему причиной. Достаточно сверкания золота, чтобы человек, предрасположенный к отклонениям, впал в транс. Один святой человек - он не принадлежал к нашей Церкви, но написал великую книгу "Mysterium Magnum" - пробыл в трансе семь дней. Открывшаяся ему истина пролилась на него, словно сверкающий поток, а ведь он был простым торговцем. Вначале был луч света на оловянной кружке.

(Идет к двери и заглядывает в нее.) Он не шевелится. То, что с ним происходит сейчас, может быть и самым прекрасным и самым ужасным из всего, случающегося с человеком.

Томас. А что такого может быть с человеком, который спит в своей постели?

Отец Джон. Я бы сказал так, для бодрствующих с ним вроде ничего не происходит, но разве им что ведомо? Он теперь там, куда все уходят за высшей истиной.

Томас (вновь садится и берет в руки инструменты). Что ж, может, оно и так. Однако надо работать, надо делать кареты, а это быстро не получится, если предаваться мечтаниям. Что такое мечты? Тени. И от них никому никакой выгоды. Вот карета - вещь реальная, и она послужит многим поколениям, которые будут пользоваться ею, сколько можно, а потом, может быть, сделают из нее курятник.

Отец Джон. Эндрю, помнится говорил мне, что этой каретой вы занялись после того, как Мартин рассказал вам о своем сне.

Томас. Во сне ему привиделось золото, отчего он захотел сделать что-то золотое, а что лучше для этого, чем карета? Ему все было не с руки, пока он не вложил почти все деньги в эту золотую карету. Но получилось не так плохо, как я ожидал, ведь уже из суда приходили поглядеть на нее, а от судей и адвокатов о ней узнали в Дублинском замке... И потом ее захотел купить сам лорд-наместник! (Отец Джон кивает.) В конце месяца она должна быть готова и отправлена к нему. Похоже, король Георг собирается в Дублин, и он будет ездить в ней.

Отец Джон. Знаю, Мартин дни и ночи трудился над ней.