Мартин. Наверняка вы его встретили, ведь он только что ушел отсюда.

Отец Джон. Возможно, возможно, так оно и есть. Самого обыкновенного незаметного человека Бог иногда посылает с вестью.

Мартин. В моем видении были топающие единороги. Они разрушали наш мир. Я должен его разрушить; о разрушении говорил вестник.

Отец Джон. О разрушении?

Мартин. Чтобы вернуть прежнюю прекрасную жизнь, прежнее великолепие.

Отец Джон. Ты не первый, кто видел этот сон. (Поднимается и принимается ходить взад и вперед.) Он давал о себе знать то в одном месте, то в другом, являлся то к одному человеку, то к другому. Ужасный сон.

Мартин. Отец Джон, вы когда-то думали о том же.

Отец Джон. В старину люди жили праведной жизнью, и было много святых. Тогда была почтительность, а сейчас лишь работа, да бизнес, да как пожить подольше. Ах, если бы кто мог изменить это все в одночасье, пусть даже войной и силой! Святой Сиаран молился в пещере о возвращении прошлого!

Мартин. Не обманывайте меня. Вам было веление.

Отец Джон. Зачем ты допытываешься? Ты спрашиваешь о таких вещах, о каких я рассказывал только моему духовнику.

Мартин. Мы вместе. Вы и я должны объединить людей.

Отец Джон. Я тоже спал, как спал ты, это было давно. И у меня было твое видение.

Мартин. И что случилось?

Отец Джон (резко). Ничего, это был конец. Меня послали в дальний приход, где я теперь служу и где нет никого, кого я мог бы повести за собой. С тех пор я там. Мы должны запастись терпением; мир был разрушен водой, а теперь он должен быть истреблен огнем.

Мартин. Зачем нам терпение? Чтобы прожить семьдесят лет, чтобы потом пришли другие и тоже прожили семьдесят лет; и так поколение за поколением, а тем временем прежний блеск будет все больше и больше тускнеть.

Снаружи слышится шум. Входит стоявший за дверью Эндрю.

Эндрю. Мартин говорит правильно и хорошо говорит.