Шейла (Джеральду). Видишь? (Инспектору.) Тогда я остаюсь!

Джеральд. Ну зачем тебе это? Только наслушаешься разных неприятных и огорчительных вещей.

Инспектор. А вы полагаете, что молодых женщин нужно ограждать от всего неприятного и огорчительного?

Джеральд. По возможности — да.

Инспектор. Однако нам с вами известна одна молодая женщина, которую не оградили от этого, верно?

Джеральд. Получил-таки я щелчок, сам напросился.

Шейла. Смотри, Джеральд, не напросись еще на что-нибудь.

Джеральд. Я ведь только хотел сказать: к чему оставаться, если тебе станет от этого худо.

Шейла. Хуже, чем было, мне уже не станет. Но, может быть, станет лучше.

Джеральд (с горечью). Понятно.

Шейла. Что тебе понятно?

Джеральд. Ты уже прошла через это, и теперь тебе хочется посмотреть, как возьмут в оборот кого-то другого.

Шейла (горько). Так вот как ты обо мне думаешь. Хорошо, что я вовремя поняла это, Джеральд.

Джеральд. Нет-нет, я не имел в виду…

Шейла (перебивая). Да, да, имел. И если бы ты в самом деле любил меня, тебе бы это не пришло в голову. Ты выслушал эту миленькую историю обо мне — о том, как из-за меня девушку рассчитали у Милворда. И вот теперь пришел к заключению, что я — этакая эгоистичная, мстительная особа.

Джеральд. Я не говорил и даже не подразумевал ничего подобного.

Шейла. Зачем же тогда сказал, что мне хочется посмотреть, как возьмут в оборот кого-то другого? Я совсем не то хотела сказать.