Миссис Берлинг. Я вас не понимаю, инспектор.

Инспектор. Вы хотите сказать, что не желаете меня понимать, миссис Берлинг.

Миссис Берлинг (рассерженно). Я хочу сказать то, что сказала.

Инспектор. Вы сказали мне неправду.

Берлинг (сердито, инспектору). Послушайте-ка, инспектор, я этого так не оставлю. Вам сейчас же придется извиниться.

Инспектор. Извиниться? За что? За то, что я исполняю свой долг?

Берлинг. Нет, за то, что вы исполняете его в недопустимо оскорбительной форме. Как-никак я общественный деятель…

Инспектор (веско). У общественных деятелей, мистер Берлинг, наряду с привилегиями есть и обязанности…

Берлинг. Может быть. Но вас ведь не просили являться сюда затем, чтобы указывать мне на мои обязанности.

Шейла. Будем надеяться, что это так. Хотя я начинаю сомневаться.

Миссис Берлинг. Что ты имеешь в виду, Шейла?

Шейла. А то, что у нас теперь нет морального права становиться в позу оскорбленной добродетели и что мы поступим благоразумно, если не станем держаться заносчиво. Отец выгнал девушку с фабрики, потому что она потребовала сносной зарплаты. Я дала ей следующий толчок — добилась, чтобы ее вышвырнули на улицу, только потому, что я была не в духе, а она была красива. Джеральд содержал ее как свою любовницу, а в удобный для себя момент бросил. И вот теперь ты делаешь вид, будто не узнала ее на фотографии. Признаться, мне непонятно, зачем ты так поступила, но ведь я отлично вижу, что на самом деле ты узнала ее — у тебя на лице было написано. А раз ты сказала неправду, то с какой стати инспектор должен извиняться? Неужели вы оба не понимаете, что этим вы только ухудшаете дело? (Отворачивается.)