ЭЛЬВИРА. Отряд не заметил потери бойца, Раечка. Понимаешь? Пожалуйста, сделай, чтоб тебя не стало. Не заплачем. Вот так. Я ведь объездила весь мир.

ИРИНА (смотрит в зеркало, красит губы). Что ты, как радио, докладаешь?

ЭЛЬВИРА. «Докладаешь». Да, да. Весь мир. Краска с моих лаковых туфелек лежит на песке даже в Майями.

РАИСА. Ой, да ладно, слышали. (Делает выдохи: «Ху! Ху! Ху!»).

ЭЛЬВИРА. Дир никс, мир никс! Знаешь, Ира, что это такое? «Тебе ничего и мне ничего!», вот что значит это. Замечательная поговорка немецкого народа. Я ведь пела в Германии. В больших залах. Меня просили остаться, но я — нет, нет, на Родину! Я — патриот своей страны. О, у меня голос, но я не занималась! О, какой у меня голос от природы! Слушай, Ирка! Я пела, немцы, ни слова не понимая, плакали. Вот сидит зал, да? Зал на полторы, или даже на три тысячи фашиков. Я пою, а они все до одного рыдают в голос громче меня. Аж заглушают меня. Я не знаю, как я это умела делать. Гипноз какой-то, талант просто. Вот слушай, Ирка. Вот заплачешь сейчас, смотри!(Встала в позу оперной певицы, поёт). «Однозвучно звенит колоко-о-о-о-льчик…» Нет, лучше это: «Не жди меня, мама, приблудного сына!» Да, собака два, не в голосе я сегодня, не в голосе, не в голосе я…

В зале играет скрипка. Эльвира нервно ходит по кухне, за всё цепляется.

Да блин, понаставили! Дир никс, мир никс! Мир никс, дир никс! Никс, никс, никс!

РАИСА. Прям встреча с благодарной публикой. Фик-фик на один бок. Включите микрофон и расскажите всем.

ЭЛЬВИРА. Спасибо. И включу. (Нажала кнопку на микрофоне, сказала, и в зале в динамиках усилился её голос:) Дорогие мои, вы не соскучились? Сейчас Эльвирочка выйдет к вам! (Выключила микрофон, смотрит в упор на Раису). Я ведь свободный человек и свободна, как актриса. Это вот некоторые руками машут, машут, машут эдак вот. А потом на сцену — раз! — и ничего! И получается — элементарный зажим.