Остроушко. Придется ответ держать.

Бекетов. Придется, Захар Ефимович, придется.

Остроушко. Ответ — не обед, не разгуляешься.

Паша (включая вентилятор). Готово, Захар Ефимович.

Остроушко. Простая вещь — техника. (Любуется вентилятором.) Всю жизнь уважение к ней имел.

Бекетов. А чего ж в коменданты пошел? Шел бы в технику.

Остроушко. Уважал и опасался, Илларион Николаевич, (Останавливает вентилятор.) Сергея Ивановича прохладой обеспечили на все сто процентов.

Бекетов. Зачем остановили? Или для меня энергии жалко?

Остроушко. Зачем, Илларион Николаевич, жалко? К чему обидные слова говорите? Я считаю, энергии у нас хватит, тем более — конвейер стоит. Девать некуда энергию. Что вентиль? Для вас мельницу ветряную можно пустить, нехай обдувает. А вы — жалко! (Монтеру.) Пошли, Паша. (На пороге.) Я считаю, как ваше здоровье, Илларион Николаевич? Язвочка ваша?

Бекетов. Зажила...

Остроушко. Во, Паша. Минеральные воды! Техника! (Уходит с монтером.)

Бекетов (неопределенно). Язвочка... (Пытается читать.)

Входит Звенигородская.

Звенигородская. Приехал товарищ Шатров, из министерства.

Бекетов. Что ж вы там его держите? (Быстро выходит из-за стола, широко раскрывает дверь.) Прошу, прошу вас, Евгений Федорович... Прошу!

Входит Шатров. Звенигородская выходит.

Илларион Николаевич Бекетов. Главный инженер завода.

Шатров. Шатров.

Бекетов. А мы вас ждали.

Шатров. Лучше б не ждали.

Бекетов. Да, такая печальная ситуация.