Шатров. Привалов на заводе?

Бекетов. В обкоме. Должен скоро вернуться, Евгений Федорович. Да мы поторопим. (Открывает дверь.) Анна Романовна, позвоните в обком товарищу Кутасину, скажите Сергею Ивановичу, что Евгений Федорович Шатров приехал. (Закрывает дверь.) Прошу присаживаться. (Достает коробку папирос.) Прошу.

Шатров. Спасибо, не курю.

Бекетов. А я, знаете, закурил после излечения язвы. (Прячет папиросы, не закурив.)

Шатров. Вы, говорят, тяжело болели?

Бекетов. Да, понимаете. Целых два месяца пришлось лечиться в Железноводске. И как раз эти два месяца! Приступ был, обострение. (Присматриваясь к Шатрову.) Но это не снимает с меня ответственности...

Шатров. Мне сказали, что Привалов отпустил вас в Железноводск?

Бекетов (радостно). Да он просто выпроводил меня! Что вы сказали?

Шатров. Нет, ничего... Но что же все-таки произошло?

Бекетов. Ошибка, обидная ошибка. Но мы ее допустили — и мы будем отвечать. И в первую очередь я. Хотя юридически меня на заводе не было, и фактически, конечно, но, однако, я не думаю, чтобы с Сергея Ивановича можно было слишком строго спрашивать. Он прекрасный директор, правда, так сказать, пооторвался, ну, не пооторвался, а отошел немного от производства. Не всегда слушал правильные советы...

Шатров. Какие, например?

Бекетов. Разные, Евгений Федорович, разные! Но вы знаете, это совершенно замечательный человек!

Шатров. Кто?

Бекетов (удивлен). Как — кто? Привалов! Сергей Иванович! Его у нас на заводе очень, очень любят. Он премии дает и довольно широко. Не всегда заслуженно, но — премии! Умеет выделить человека среди остальных, не всегда правильно, но умеет. Чудесный человек! Боюсь, его личное обаяние не давало и мне увидеть иногда его действительные ошибки. Обаятельный человек, настоящая русская натура!