ВАГНЕР

Какая доброта? Разве мы не друзя?

БЮЛОВ

Я ваш преданный вассал, Рихард. Ваш раб и ваш слуга.

ВАГНЕР

Да, я так и сказал.

БЮЛОВ

Но если случится, что я еще раз обрету силы… Мне так важно, Рихард, продолжить работу над моим собственным сочинением, над моим «Мерлином».

ВАГНЕР

Мерлин?

БЮЛОВ

Это музыкальная драма.

ВАГНЕР

Музыкальная драма?

БЮЛОВ

Козетта написала к ней стихи.

ВАГНЕР

А я-то считал тебя человеком, которого не устрашат препятствия при достижении наших идеалов. Это измена, Ганс. Такие чувства не подобают потомку готов.

БЮЛОВ

Вы знаете, что я в любое время…

ВАГНЕР

Я знаю? Правда, в какой-то момент мне показалось, что мои неслыханные страдания дали мне, по крайней мере, право притязать на более высокое значение. Но кто постигает всю глубину моих страданий? Кто прозревает мое ужасное одиночество? О, Ганс, для глубокого одиночества достаточно и меньшего таланта, чем мой.

БЮЛОВ

Я повергаю себя к вашим стопам.

ВАГНЕР

Вот ты и снова взялся за ум. Ты должен верить в себя, Ганс, должен стремиться вперед с уверенностью в победе. Поверь, мое финансовое положение далеко не так блестяще, как утверждает толпа моих врагов. Даже самый солнечный король щедр не беспредельно. Мой Людвиг сдал мне внаем этот дом, но подумал ли он о меблировке? Только шелковая обивка из Вены поглотила десять тысяч гульденов. Кстати, сколько у тебя при себе наличных?

БЮЛОВ

Ну, в последнее время в Берлине дела наши шли не блестяще. Не думаю, что в моей дорожной шкатулке отыщется больше тридцати-0сорока гульденов.

ВАГНЕР

Я знал, что мой Ганс не покинет мое знамя. Можешь вручить мне эту сумму завтра утром, и как только я получу мое очередное маленькое жалованье…