Лычиков. И сам я Фролки не видал с неделю, сам езжу да ищу; а коль найду, так у меня в усадьбе не отыщешь: не выдам ни тебе, ни воеводе. Ищи покуда, — може где найдется.

Велик-боярин. Ужо проспишься, рассуди умненько; с повинной приходи.

Лычиков. Прощай, боярин.

Фрол (без шапки, выходя вперед). Постой-ка, Саввушка. (Подходит к боярину, низко кланяется, рукой до земли, и шапки все время не надевает.) Прости, боярин, что начал, государь, без повеленья с тобою речь вести (поклон, как сказано).

Велик-боярин. Ты кто же будешь?

Фрол. А из дворянишек, из худородных, из махоньких, из бедных-ободранных, Ивашка, сын Петров, Надуй-Телятин, твоей степенности велик-боярской, премного бьет челом (поклон) и жалко просит, чтоб не велел казнить, велел бы молвить.

Велик-боярин. Ну, говори. На бедность, что ли, просишь? Аль у меня в ключах ходить желаешь?

Фрол. Я без послуги денег не беру, в ключах ходить покуда не желаю. Изволил ты, с Москвы Велик-боярин, про Фролку слово милостиво молвить, чтобы сыскать и заковать его. А уж опричь меня, на мир сошлюся, никто его не сыщет. Всех спроси — подьячего, дворецкого свово, и Савва Алексеич тоже молвит. (Указывая на Лычикова.) Он ведь не ведает, что Фролка плут, — что и его он облапошить хочет, и дружбу водит с ним; а я ему (указывает) поставлю послухов, когда прикажет, и Фролкину неправду докажу.

Велик-боярин (всем вообще). Вы что же молчите?

Фрол. Что ж, подьячий, аль не ведомо тебе, что опричь меня Фролку схватить некому, а? (Взглядывает на него.) Что ж ты, велик-боярский дворецкий, как пень, стал? (Лычикову тихо, дергая его.) Что выпучил глаза? Говори скорее — что некому. Людишки выдадут. Пропал, беда. Глянь на них построже.