Лычиков. Прощай, боярин. (Своим.) Айда!

Уходят: Фрол, Лычиков и Лычикова слуги. Слышны бубенцы, «тпру!», скрип полозьев, «но!».

Велик-боярин (про себя, глядя в ту сторону). Ишь, дьяволы ездят как — поди, народу немало передавили. Ну, Фролка, ты, а этот Надувай еще не поплутоватей ли будет? (Тем временем подьячий и дворецкий переглянулись между собой и пали сзади ша на колени; тот оглянулся и видит это.) Вы что же?

Подьячий. Ох, не казни, помилуй, государь!

Дворецкий (оглядываясь на слуг). А вы-то что же?

Слуги (падая в ноги боярину). Ох, не казни, помилуй, государь!

Велик-боярин. Вы что? дурману объелись?

Подьячий. Ох, государь, от бедности от великой. Промыслишка, сам ведаешь…

Дворецкий и слуги. Ой, не казни!

Велик-боярин. За что? про что? Ну, говорите же, — ну!

Подьячий. Велико наше, рабов твоих, перед тобой, государь, согрешение. Ой-ой-ой! не казни!

Дворецкий и слуги. Ой, не казни!

Велик-боярин (дворецкому). Ты скажешь?

Подьячий. Ой, государь, ведь Фролка пред тобой, сейчас вор пред твоими светлыми очами стоял.

Велик-боярин. Который?

Подьячий. Что деньги те у тебя — ой, государь! — пять-то рубликов взял.

Велик-боярин. Да вы-то что? да как же! да я!..

Подьячий. Ой, государь, не смели. Не он — Лычиков разорит. За то, что на Фролку челобитье послал, — утопить, государь, хотел. Ой, не казни!