Фрол (грозя пальцем). И тебе, невера, покажу; хоть тебе век замужем не бывать.

Глаша. Коль мне замужем не быть, кого ж покажешь?

Фрол. А есть у нас у всех женишок знатный — в деревянном кафтане ходит, смертным часом звать.

Маша. Ох, бабушка, что пугаешь-то!

Фрол. А вы над бабкой не смейтесь!

Мамка. И то, девушки, над ворожеями никогда не смейтесь. Они, ворожеи, вороватые, завсегда повредить могут. (Аннушке.) Что ж, царевна моя белая, призадумалась? Аль ворожить раздумала?

Аннушка. Ох, страшно стало. Ишь она, ворожея, строгая какая.

Фрол. Меня, старой, не бойся. Я только к вострухам строга, а скромниц люблю. Аль и ты не веришь, что покажу? Так вот дочку мою крестную поспрошай — правду ль говорю.

Аннушка. Вправду, Варюша, ты суженого своего видела?

Варюша. Видала, боярышня.

Аннушка. В зеркале?

Варюша. Да, в зеркало крестная показала.

Аннушка. А наяву после не случалось?

Варюша. Видела одного паренька — точь-в-точь; и не здешний, московский — а случится ли выйти за него, еще не знаю. Сдается, будто и выйду.

Аннушка. Ой?

Варюша. Хоть побожиться.

Аннушка. А не страшно… в зеркало глядеть?

Варюша. Сначала боязно, а там — ничего. Ну, а как он явится — тут сердечко защемит, точно кольнет кто, даже вскрикнешь.

Аннушка (помолчав, Фролу): Ну, была не была, — ворожи, бабка!

Фрол. Ладно. Ну, а на примете у тебя молодца нету?

Аннушка. Где быть! Я из терему ни шагу.