Фрол. В спину били — голову с боярских медов заломило. Эх ты!

Едет мамка на одноконных санях.

Фрол (в сторону). На ловца зверь! (Подьячему.) Ты постой, я с тобой сочтусь еще. (Идет навстречу мамке; подьячий, постояв немного, входит в лавочку, кивает мужикам и начинает кабалы строчить.)

Фрол (подходя к саням). Мамушке, Аксинье Пахомовне, много челом бью.

Мамка. Пронька, подержи-ка. (Тот останавливает лошадь.) Чтой-то, будто не признала.

Фрол (подошел). Теперь не признаешь ли? (Сунул ей денег в руку.)

Мамка (выходя из саней). Батюшки-светы! Фрола-т Скабеича не признала. Ах, я дура старая! Совсем, государь, со старости ослепла. За что, кормилец, жалуешь? Ох, государь ты мой милостивый, много ко мне, старой дуре, твоего государского жалованья; а услуги моей к тебе, государь, никакой нет.

Фрол. Свои люди, матушка, сочтемся. Ну, каково поживаешь? К нам на посад зачем пожаловала?

Мамка. Ох, государь, с ног сбилась. Боярышня-то наша никак с ума сошла.

Фрол. Вправду?

Мамка. Сам ты рассуди — человек ты разумный; что выдумала, послушай. Хочу-де суженого своего знать. Да как его, говорю, узнаешь? А вот Маврушка-де бает — девчонка у нас такая есть, сенная, Маврушкой звать — навести, мол, зеркало в зеркало промеж двух свечей, беспременно увидишь. Уж мы глядели, глядели — ничего не увидали.

Фрол. Так-таки ровно ничего?

Мамка. Ни беса лысого.

Фрол. Зачем лысого, вам молодого надо. Дальше что?