Мамка. Тут-то боярышня и спятила. Подавай-де ворожею. Есть-де ворожеи такие, что могут суженых показать. Уж я искала, искала, ноги все выходила, — ни одной не нашла.

Фрол. Ни единой?

Мамка. То есть скажу тебе, Фрол Скабеич, така беда! К которой ни толкнусь — ни одна не берется. Где-де показать! Сама пусть глядит, а сама не увидит — никто не покажет.

Фрол. И ворожеи же! Повесить их, треклятых. Вот у меня ворожея есть: та, небось, не откажется.

Мамка. Ой ли? Да где ж она?

Фрол. Хочешь, сведу тебя к ней?

Мамка. Ох, Фрол Скабеич, да за эту услугу — что хошь проси, дам. Самой себя не пожалею.

Фрол. Ладно. После сочтемся. А ты вот что — на посаде долго ль пробудешь?

Мамка. Да с час времени пробуду: к куме заехать надоть.

Фрол. Ладно. Ступай к куме. А потом ко мне поезжай. Сестру на поседки к боярышне попроси, хорошенько покланяйся, да примолви: не одна-де приезжай, старушку крёстную привози. Пусть-де старая наливочки у нас попьет, да поворожит. Чуешь?

Мамка. Слышу, государь. В точности все исполню.

Фрол. Ладно. Садись в сани, к куме поезжай.

Мамка. Спасибо, Фрол Скабеич, что на разум наставил. Прощай, соколик. Пронька, трогай.

Фрол. С богом! Трогай, ну!

Мамка уезжает.

Фрол. Прощай. (Про себя.) Покатились сани — не опрокинуться бы? В чужие, Фролка, залезаешь — не высадили бы? Ничего, за облучок придержусь; авось, проедем! (Подходит к подьячему.) Ну, крапива, теперь с тобой счеты сводить станем.

Подьячий (выходя). Какие счеты? Силом, божусь, взяли. Не сам писал — руку водили.