Хамм. Что происходит?

Клов. Все идет своим чередом.

Молчание.

Хамм. Клов!

Клов (раздраженно). В чем дело?

Хамм. А мы сами ничего… ничего… не начали означать?

Клов. Означать? Мы — и означать! (Короткий смешок.) Ах, это здорово!

Хамм. Иногда я спрашиваю себя. (Пауза.) Если бы некое разумное сознание вернулось на землю и просто поглядело на нас, разве оно не стало бы размышлять об этом? (Говорит от лица этого разумного сознания.) Ну что ж, я вижу, что происходит, я вижу, что они делают!

Клов вздрагивает, роняет подзорную трубу и начинает обеими руками чесать низ живота. (Продолжает обычным голосом.) И даже, не заходя так далеко в своих допущениях, мы сами… (с чувством) мы сами… временами… (Страстно.) Подумать только, а если все это было не напрасно!

Клов (с тревогой в голосе, продолжая чесаться). У меня тут блоха!

Хамм. Блоха! Разве еще остались блохи?

Клов (продолжает чесаться). Если только это не вошь.

Хамм (с крайним беспокойством). Но ведь все человечество могло бы возродиться снова начиная с этого момента! Ради бога, поймай ее!

Клов. Пойду принесу порошок. (Выходит.)

Хамм. Блоха! Ужасно! Что за день!

Входит Клов, в руках у него коробочка.

Клов. Я вернулся с порошком от насекомых.

Хамм. Покажи ей где раки зимуют!

Клов вытаскивает рубашку из штанов, расстегивает штаны, оттягивает край подальше от живота и сыплет порошок в этот промежуток между тканью и телом. Наклоняется, смотрит, ждет; внезапно вздрагивает, лихорадочно сыплет побольше порошка; наклоняется, смотрит, ждет.