Траппола (тихо дон Марцио). Сказал, что за них заплачено больше десяти цехинов, но что теперь десяти не дадут.

Д. Марцио. Значит, я своих не выручу?

Траппола. Боюсь, что так.

Д. Марцио. Угодно знать, какими плутнями занимается ваш муж? Он заложил мне эти серьги за десять цехинов, а они не стоят и шести.

Виттория. Это мои серьги.

Д. Марцио. Отдайте десять цехинов и возьмите.

Виттория. Они стоят больше тридцати.

Д. Марцио. Да, как же! Тридцать фиников разве! Вы тоже с ним заодно.

Виттория. Подержите их до завтра, я вам найду десять цехинов.

Д. Марцио. До завтра? Ах, не смешите меня! Я пойду покажу их всем ювелирам в Венеции.

Виттория. Только, для сохранения моей репутации, не говорите, что они мои.

Д. Марцио. Что мне за дело до вашей репутации! Кто не хочет, чтоб знали, не закладывай. (Уходит.)

Сцена девятнадцатая

Виттория и Траппола.

Виттория. Какой болтун! Невежда! Траппола, где твой хозяин?

Траппола. Не знаю; я пойду в лавку.

Виттория. Мой муж играл всю ночь?

Траппола. Где я его вчера оставил, там и нынче нашел.

Виттория. Проклятый порок! Он проиграл сто тридцать цехинов?

Траппола. Говорят.

Виттория. А теперь он у иностранки?

Траппола. Да, синьора, надо быть — у ней. Я несколько раз видал, как он ухаживал за ней с улицы, — проберется и в дом.