В юго-западном крае, центром которого был Киев, находилось много крупных имений русских аристократов. В имениях бывшего министра внутренних дел Дурново, где я занимался разработкой лесов, я познакомился с профессором Лесного Института С., с которым очень сошелся на почве наших общих интересов в области теоретической постановки лесного дела. Вскоре наше сотрудничество стало настолько тесным, что мы с тали совместно выполнять поручения разных петербургских вельмож по разработке их лесных угодий. В частности нам пришлось работать в имении Брасово, принадлежавшем брату царя, Михаилу Александровичу Романову. Когда мне поручили создать экспортную палату юго-западного края в Киеве, я сблизился с Балашовыми, одной из богатейших семей старой России. Балашовы, Воронцовы-Дашковы и Шуваловы, эти старинные русские дворянские семьи, породнившиеся между собой, были не только хозяйственными столпами, но и политическим символом царского режима, опорой трона. Балашовы были людьми предприимчивыми, с большим хозяйственным размахом, и их знаменитые в свое время лесные концессии на реке Ялу, на Дальнем Востоке, сыграли роль в истории русско-японского конфликта, завершившегося войной 1904-5 гг. Богатства Балашовых были огромны. Им принадлежало около миллиона десятин земли, сахарные заводы в разных концах Украины, Симский горный округ, один из крупнейших горнопромышленных майоратов Урала, подаренный им, кажется, Екатериной Второй, большие лесные угодья на Урале и соляные копи в, Соликамске. Громадные, почти дикие леса на Урале никогда не рубились; для горных заводов брали подчас в качестве топлива самые драгоценные породы деревьев. Небольшая часть сплавлялась время от времени плотами по Каме, но при огромных расстояниях плаванье продолжалось 2-3 месяца. Все лесное хозяйство велось самым хищническим образом. Одному из управляющих пришло однажды в голову, что можно сплавлять бревна на новый лесопильный завод в Перми, а оттуда доставлять распиленный товар в Петербург или Архангельск для продажи за границу.