Лямин. Не разговаривай! Мне надо сосредоточиться.

Нюта. На чем тебе надо сосредоточиться? Сосредоточиться на своей судьбе!

Зазвонил телефон. Нюта сняла трубку.

– Да!… А кто его просит? Евдокименко?

Лямин скрестил перед собой руки – «меня нет».

– А он как раз вышел. (Положила трубку.)

Лямин. К черту Евдокименко.

Нюта. Куропеев способен на что угодно.

Лямин. К черту Куропеева.

Нюта (смотрит на него с жалостью). Ну хорошо, хорошо, молчу. Как ты изменился за последнее время. Раньше был веселый, остроумный, всех разыгрывал, а теперь?… Сам себе враг. Когда ты кончишь эту чурку, что потом?

Лямин. Потом буду писать большое полотно. Маленькая дверь с надписью: «Входа нет». А в нее входят. Двое.

Нюта. Не верти шеей. Это плохая привычка.

Телефонный звонок. Нюта сняла трубку.

– Да?… Его нет. А кто его просит? А, здравствуй. Постой, там кто-то звонит в дверь, я посмотрю, может быть, это он. (Зажала трубку.) Саня. Подойдешь?

Лямин. К черту Саню.

Нюта (в трубку). Нет, это не он. Ну, звони…

Лямин. Все звонят домой. Что такое? Есть местком, есть партком, есть все. Я официальный человек, пускай обращаются ко мне через секретаршу. Нет дома. Я выключился. Щелк – и меня нет.

Телефонный звонок.

Нюта. Да?… А его нет. А кто спрашивает? Здравствуйте, Иван Никифорович, постойте, там кто-то звонит в дверь.

Лямин сделал страшное лицо.

– Нет, это не он. Ну звоните.

Лямин. Что значит – звоните! Я же сказал тебе, с девяти до половины шестого. Неужели трудно усвоить! Хотите быть оловянными солдатиками – пожалуйста. Вам надо только приказывать? Хорошо, буду приказывать. Вам нужен Куропеев? Хорошо, я буду Куропеевым.

Нюта. Так тоже нельзя, все-таки люди.