Еврем. Так, Срета, так! Ух, если бы он был не в нашей партии, вот было бы здорово выложить ему все это на собрании. Слушайте, мол, какой у вас был депутат. Но ведь этого нельзя… это… Скажи мне, как ты думаешь, кто бы из наших вместо него мог быть депутатом?

Срета. Да как же я тебе могу сказать, браг мой! Ведь если мы каждую вещь поставим на свое место, то, пожалуй, он единственный, кто хоть мало-мальски подходит, а все остальные как-то тяжелы на подъем, да и глупы…

Еврем. Это ты правильно говоришь, все остальные и на подъем тяжелы, и глупы…

Срета. Вот, скажем, если хочешь, начнем с тебя…

Еврем (с радостью подхватывает). Да, да, видишь ли, Срета, как раз об этом я и хотел тебя спросить! Видишь ли, они там в Белграде ищут более покладистого человека, а разве ты не находишь, что я покладистее Илича?

Срета (теперь ему все ясно). Так-так-так-так!.. (Щелкает, языком.) Ну вот, теперь уже можно каждую вещь поставить на свое место!

Еврем. Вот я и говорю… а насчет того, что я тяжел на подъем… так это…

Даница, те же.

Даница (входит из правой двери). Мать хочет' о чем-то говорить с госпожей Мариной по секрету и сказала, чтоб я пошла посидела в этой комнате. (Срете.) Добрый день!

Срета. Добрый день! Добрый день!

Еврем. А знаешь, я тоже не хотел бы, чтоб ты слышала, о чем мы тут разговариваем с господином Сретой. Иди-ка ты лучше в другую комнату.

Даница (радостно). Можно, я выйду в коридор?

Еврем. Иди, ради бога!

Даница радостно убегает.

Те же, без Даницы.

Еврем (ходит по комнате, пытаясь восстановить ход мыслей, прерванный приходом Даницы). Но ведь ты не скажешь, что я не умею говорить? Умею. А где нужно, и смолчать сумею.