Крис, моя жена, взяла напрокат грузовичок приличных размеров и ждала нас. Она воспользовалась моим пребыванием в больнице, чтобы разобрать наши вещи и уложить свои в картонные коробки, образовавшие в центре гостиной нечто вроде шаткой пирамиды. Такие же пирамиды высились в спальне и коридоре.

– Давайте приступим сейчас же, – сказала она. – Поедим потом. А то духу не хватит.

И это было действительно разумно.

Мы занимали третий этаж небольшого коттеджа с садиком в предместье (мой брат Марк занимал второй, над гаражом), и лестница там была крутая. К тому же выстроенная черт-те как, с узкими ступеньками, и закрученная штопором. Я на ней себе чуть почки не отбил и колено повредил. А ведь я всегда предсказывал, что кто-нибудь из нас с Крис в конце концов окажется в больнице из-за этой сраной лестницы, и как в воду глядел!

– Я не заклеила коробки, чтобы ты мог проверить, не взяла ли я чего лишнего.

– Мне нечего проверять, можешь заклеивать.

– Я подумала, что могу забрать часть белья. Как ты думаешь?

– Ну разумеется. Конечно, можешь. Не станешь же ты покупать все заново. Бери что хочешь. Не будь дурой. Забирай все, что тебе нужно.

Пока мы с Крис препирались, Мэри-Джо принялась старательно освобождать квартиру от всего того, что мы с Крис в ней беспечно накапливали на протяжении долгих пяти лет. Все, что мы с ней за пять лет втащили наверх, теперь предстояло стащить вниз; все, что распаковали, теперь надо было запаковать – только уже без всякого пыла. Я напрасно сохранял В себе часть, некоторую часть того возбуждения: стоявшая перед нами задача казалась мне сейчас куда тяжелее, чем в моих самых мрачных предположениях и даже в самых жутких кошмарах. Я бы сказал, несопоставимо тяжелее… Да еще эта проклятая лестница!