Вичентие (старый холостяк, со вкусом одет и чисто выбрит; ревматик. На голове у него соломенная шляпа, в руке раскрытый летний зонт). Это ты здесь, Зорица! А где отец?

Зорка. Он целый день там, внизу, с рабочими. Изгородь поправляют.

Вичентие. Знаю, но (смотрит на часы) нам пора уже садиться за шахматы.

Зорка. Дядя Вичентие, вы любите стихи? А?

Вичентие. Какие стихи?

Зорка. Ну, например, о любви?

Вичентие. О любви? Да уж не знаю… Как тебе сказать, наверное, люблю. А почему бы мне их не любить?

Зорка. Прошу вас, послушайте вот это. (Ищет в книге и находит.) Но знаете что? Садитесь на качели и раскачивайтесь, а я буду читать стихи.

Вичентие. На какие качели?

Зорка. Вот сюда. Садитесь и раскачивайтесь. И закройте глаза, будто вы влюблены. Дядя Вичентие, ведь вы влюблены, не правда ли?

Вичентие (в большом затруднении, про себя). Гм! Что делается! Откуда только дети узнают о таких вещах. (Громко.) Да я это, не влюблен, но… я могу и зажмуриться и качаться, а влюбленным не быть.

Зорка. Вообразите, дядя Вичентие, что вы влюблены, но не знаете ту, которую любите.

Вичентие. Вот тебе на. Как же это можно вообразить?

Зорка. Можно. Садитесь на качели и закройте глаза, а я буду читать вам стихи, и вы почувствуете, как заструится что-то теплое в вашем сердце, крови, костях.

Вичентие. В костях? (Хватается за колени.) Ой!

Зорка. Что с вами?

Вичентие. Не надо было тебе упоминать о моих костях. Напомнила мне лишний раз о моих мучениях. У меня давно уже струится в костях.

Зорка. Что?

Вичентие. Эх, что! Когда у человека ревматизм, ему приходится отказываться от всяких удовольствий. Единственная радость – натираться спиртом и камфорой.

Зорка. А-а, потому, дядя Вичентие, от вас всегда камфорой пахнет?

Вичентие. Не знаю, не замечал. Знаю только, что фиалками от меня не пахнет. (Садится на скамью.) Не так уж я стар, да проклятый ревматизм замучил! Пусть мне о нем еще только напомнят!