— Что — вице-президент?

— Тоже здоров?

Стенсон поглядел на Алексея несколько озадаченно.

— Газеты сообщали, что вице-преэидент еще не совсем оправился от инфлюэнции… Но, надеюсь, это не повлияет на размеры пошлины?..

— А вы как думаете? — осторожно спросил Алексей.

— Я предполагал… что пошлина, вероятно, останется, как при мистере Храмове?..

Алексей покосился на Храмова.

— Нет, — на всякий случай сказал он.

— Какую же вы хотите?

— Другую, не как при Храмове…

— С оборота?

— И с оборота… может быть…

Стенсон удивился.

— Из какого процента?

— В настоящее время этот вопрос тоже обсуждается, — сказал Алексей и поспешно встал. — Ну, мне пора.

— А как же мне торговать, мистер Глазков?

Тоскливо переминаясь, Алексей рассматривал потолок и стены каюты.

— Запросить надо… — сказал он наконец.

— Но время, время!.. — настаивал Стенсон. — Вы же понимаете: фрахт, коньюктура рынка… Сутки вам хватит?

— Сутки? — краем глаза Алексей поглядел на Храмова. — Думаю, хватит.

— Отлично, мистер Глазков. — Стенсон тоже встал. — Кстати! По этой читинской истории — паф-паф! — не скажешь, что вы так молоды!

Алексей вытер вспотевший лоб.

— Не беда! — ободрил его Стенсон. — Я тоже начинал… резво! — засмеялся он.

Выйдя из каюты, Стенсон пропустил вперед Алексея, но тот кивнул Храмову, чтобы шел первым.

Они гуськом двинулись по узкому коридорчику. И вдруг случилось непредвиденное: Храмов распахнул дверь с двумя нулями и мгновенно скрылся за ней. Алексей остановился перед дверью как вкопанный и затряс Стенсону руку.

— Так значит, без спиртного!

— Сухой закон! О'кей!

Храмов все не появлялся.

— Тимофей Иванович! — негромко позвал Алексей.

Из-за двери послышались сопение, затем голос бывшего управителя: — Мистер Стенсон, Христом-богом прошу — дайте политического убежища!..