Граф. Не кажется ли вам, что это очень серьезный недостаток для человека его профессии?

Сэвоярд. Еще бы! Но Воэн честен, он не заботится о том, нравится ли кому-нибудь то, что он говорит, или не нравится. А вам нужен хоть один человек, который будет говорить то, чего никто другой не скажет.

Граф. Мне кажется, что в данном случае принцип разделения труда проведен слишком основательно — как будто честность и прочие качества несовместимы. А можно узнать. какова специальность мистера Гона?

Сэвоярд. Гон — интеллигент.

Граф. А разве не все они интеллигенты?

Сэвоярд. Что вы! Боже сохрани! Вы должны быть осторожны в этом отношении. Я бы не хотел, чтобы меня кто-нибудь назвал интеллигентом; и вряд ли это придется по вкусу хоть одному англичанину! Интеллигенты, знаете ли, в счет не идут, но тем не менее важно их залучить. Гон — из молодых интеллигентов. Он сам пишет пьесы. Он полезен, потому что разносит старых интеллигентов, которые ему мешают. Но можете мне поверить, что ни один из этих трех молодчиков, в сущности, не имеет значения. Флонер Банел — вот кто вам нужен. Банел — действительно представитель английских зрителей. Если пьеса ему нравится, можно поручиться, что она понравилась бы и сотне тысяч лондонцев, узнай они только о ней. Вдобавок, Банел знаком с закулисной стороной театра. Мы его знаем, и он нас знает. Он знает все входы и выходы, знает, чего хочет, знает, о чем говорит.

Граф (с легким вздохом). Должно быть, умудрен годами и опытом?

Сэвоярд. Годами! Я бы ему дал двадцать лет, никак не больше. Но в конце концов, это ведь работа не для стариков, не так ли? Быть может, Банел и не задирает нос, как Тротер и прочие, но к нему я прислушиваюсь больше, чем к кому бы то ни было в Лондоне. Он рядовой обыватель, — а это как раз то, что вам нужно.