ЕВГЕНИЙ. Действительно. Да. Летом и в шапке. А почему? Ну, знаешь, у него была такая матерчатая шапочка на голове, кажется…

СЕРГЕЙ. Этому анекдоту про кастрюлю — завтра исполняется сто сорок лет. Анекдот-то сильно бородатый.

ЕВГЕНИЙ. Правда? Не может быть.

СЕРГЕЙ. Может быть. Очень даже может быть. И совсем-совсем не смешно. К вечеру ты вдруг потерял чувство юмора. Ты разве не слышишь, что это не смешно, а глупо? Нет? Не слышишь?

ЕВГЕНИЙ (молчит). Ну. Я думал, что ты будешь смеяться.

СЕРГЕЙ. Ты думал так потому, что я всегда смеюсь над дебильными анекдотами и идиотскими рассказами. То есть, ты хочешь сказать, что я — дебил и у меня нет чувства юмора. Да?

ЕВГЕНИЙ. По-моему, ты намахнул лишку. Остынь.

СЕРГЕЙ. Ты не помнишь, куда я их откинул?

ЕВГЕНИЙ. Кого?

СЕРГЕЙ. Этих тварей. Пиявок. Я их куда-то сюда бросил, к этим камешкам…

Встал, быстро ищет на земле, у камней.

ЕВГЕНИЙ. А зачем? Всё никак не можешь забыть эту историю? Да брось. Сам говоришь, у тебя прекрасное чувство юмора. Ну, посмейся над этим — смешно. И что ты так серьёзно всё воспринимаешь? Не ищи. Они давно уже влезли в землю, а оттуда в воду перебрались. Тут ведь недалеко и сейчас они уже где-то резвятся, сытые и довольные. Наверное, ищут новую добычу…

Хохочет, рисует.

СЕРГЕЙ. Всё-то ты знаешь, а? Юный натуралист, мля. Нет. Они не уползли в воду. Вот они обе лежат, рядышком. Рядком. Вытянулись, как спички. Сдохли. (Смеётся). Что, девушки, поплохело вам? А?

ЕВГЕНИЙ. Они лежали на солнце, вот и окочурились. Раз они водяные твари.