СЕРГЕЙ. Нет. Они не перегрелись на солнышке. Они просто напросто сдохли. От моей крови сдохли. Лежат крендельками.

ЕВГЕНИЙ. Да, да. Конечно! Они сдохли от твоей крови! (Смеётся). Это очень красивый образ: порченая кровь. Но это неправда. Я занимался медициной и знаю. Ни у кого нет порченой крови. Человеческая кровь прекрасна и она прекрасна у всех. Если бы у кого-то, у какого-то человека была бы дурная кровь, то этот человек не прожил бы на свете и секунды, сам понимаешь… Потому как кровь должна бегать по жилкам, заставлять сердце стучать быстро и легко, она должна выполнять свои функции, то, что ей предназначено Богом… Она должна делать то, что должна. У тебя сильное красивое тело, прекрасные черты лица, великолепные руки и, как ты говоришь — всё остальное не менее замечательно и всё это очень хорошо работает. А значит — о, я читаю лекцию, я разошёлся ни на шутку! — так вот, а это значит, что у тебя совершенно нормальная кровь. Никакая она не порченая. Не обращай внимания на этих двух дохлых пиявок-дурок. А то ты сейчас впадёшь в депресняк, как творческая натура. Нет, я тебе даже больше скажу, может быть, тебя это обрадует! Ты ведь говоришь, что тебе нравится, когда всё твоё хвалят, так вот — я скажу тебе, Серый, что у тебя не просто нормальная кровь, а изумительная, восхитительная, исключительная кровь! И я, вампир, сегодня пробовал её на вкус! Невероятно вкусная, молодая, горячая, красная-прекрасная кровь!

Хохочет, быстро рисует.

Сергей выпрямился, смотрит на Евгения. Улыбается, раздавил пиявок ботинком.

СЕРГЕЙ (весело). Как хорошо. Они. Сдохли. От моей крови.

Подошел к этюднику Евгения, встал сзади, смотрит долго и внимательно. Евгений повернулся.

ЕВГЕНИЙ. Что? Тебе по-прежнему плохо? Ты ещё не отошёл?

СЕРГЕЙ. Отходят на тот свет. Мне — лучше. Гораздо лучше…