Алекса. Не знаю!
Еротие. Да это и не надо, поскольку его приметы и властям не известны. А он молод?
Алекса. Так точно!
Еротие. Молод? Ты точно знаешь, что он молод0
Алекса. Ну да! Молод!
Еротие. Хорошо, пойдем дальше… (Чиновникам.) Да спросите и вы его о чем-нибудь, я уж не могу вспомнить, о чем бы еще его спросить.
Вича (Алексе). На основании чего ты заподозрил, что этот юноша – подозрительная личность?
Еротие. Да, да, на основании чего ты заподозрил?
Милисав. Ты разговаривал с ним?
Еротие. Да, да, ты с ним разговаривал?
Алекса. Так вот, если хотите, я расскажу все по порядку.
Еротие. А то как же, братец! Разумеется, надо рассказать нам все по порядку. Не знаю, чего это вы на него набросились с вопросами, только сбиваете человека с толку.
Алекса. Проснулся я сегодня рано утром. Часы у меня испортились, и не знаю, сколько было времени, но пять – полшестого было наверняка. А может, и больше, но не позже шести. Итак, я проснулся и почувствовал, что у меня что-то неладно с желудком. На днях ел баранину со шпинатом, и с тех пор вроде бы как что-то неладно с желудком. Крутит меня, приходится вставать два-три раза за ночь. Вот я и решил: выпью-ка я немного старой перцовочки…
Еротие. Эх-ма, куда забрался! Да тот, брат, убежит раньше, чем ты все это расскажешь. Говори, братец, поскорее!
Вича. Короче!
Милисав. Представь себе, что ты на допросе!
Еротие. Да, да, говори, словно ты на допросе.
Алекса (выпаливает, как ученик вызубренный урок). Я, Алекса Жунич, по профессии сыщик, сорок лет, под судом и следствием не был, с обвиняемым ни в каких родственных отношениях не состою…
Еротие (затыкает ему ладонью рот). Да стой. ты, братец! Вот уж глупо, так глупо. Чего ты трубишь на весь уезд.
Вича. Начни с того, как я послал тебя поразнюхать по городу.