Он. Пропасть-то глубока?

Она (деланно). Ха-ха-ха.

Он. А что, бросьтесь. Как Катерина с обрыва. Я пьесу об этом напишу, отличный материал. А для начала такую речь на похороны забабахаю — все будут рыдать с неделю. Давайте, сделайте мне такое одолжение, сейчас ведь нет возможности проявить свое красноречие иначе как на похоронах. Ну?

Она. Если в подобной манере вы общаетесь со всеми, то неудивительно, что живете, как в сейфе. А со своим единственным другом общаетесь по договору через банк. Думаете, приятно, когда к вам так относятся, издевательски. Все время насмехаетесь. Я вам тоже могу на похороны написать что-нибудь.

Он. Отлично. Напишем и вместе бросимся в пропасть, с крыши. Идет?

Она. Я имела в виду, что мне захочется расстаться с моим желанием быть учителем, а не что мне куда-то броситься захочется.

Он. Ах, вы про это. И что? Вы теперь ночами не спите, Calvin Klein не в радость, Christian Dior не вдохновляет, по клубам не ходите, причесываетесь небрежно, так что ли?

Она (хочет поправить волосы). У меня…

Он. Нет, не с прической, с эмоциями. Вам трагедии охота. А всё примитивнее в жизни.

Она. У вас — точно.

Он. Нет у вас проблем, вот вы и выдумываете всякую чушь. Зачем? Проще жизнь, это не театр, хватит для себя роль придумывать. В профессии она разочаровалась, кошмар какой. Давайте, за голову хватайтесь обеими руками и прямо с авансцены в зал: «Быть мне или как? Вот, блин, вопрос!»

Она. Да просто у вас все уже готовое, живете на всем готовом. Читаете всякие умные книжки, про буддизм, из дома выходите только в магазин. Живете в своем мире, вот поэтому не чувствуете…