Женщина. И для этого надо было втроем собираться!

Дрюндель. Обязательно! В армии у нас у всех что-то отбили: у Вовчика — ум, у Дрюнделя — честь, у меня — совесть. Все мы калеки несостоявшейся третьей мировой, но когда собираемся вместе, снова в полном комплекте.

Уходит.

Проводница (Юле). Ваши билеты! И деньги за белье, если будете брать.

Юля. Сейчас. У меня там сын спит, подождите секунду. (Заходит в купе и возвращается с билетом.)

Проводница. Ну, да, это вы с младенчиком были… Сочувствую. В такое время с детьми в столицу…

Женщина. Не говорите! Просто жить страшно. Вы как думаете, кто же верх возьмет, президент или эти самые идиоты?

Проводница (проверяя билет). Наши победят, милочка.

Женщина. Вот и я говорю: президент. Знаете, я как-то в Москве встретила его в трамвае на Садовом кольце…

Проводница. В трамвае?

Женщина. Ну, да, еду я, трамвай остановился, и тут он заходит такой красивый, такой большой! Я кинулась было место ему уступать, а он отнекиваться начал. Я, говорит, постою, не помру, говорит. Тут я наглости набралась и спрашиваю: когда же у нас все как надо будет? А как, говорит, изберете меня президентом, так все и будет, как надо. И перед тем, как сойти, подмигнул и ущипнул меня за попу.

Проводница. За попу?

Женщина. Да, потом неделю синяк оставался (показывает на левую ягодицу) — всем подругам показывала… Почему запомнилось — я как раз с той поры коммерсую, а вскоре мы его избрали, значит… Активный мужчина!..

Проводница. Активный, говорите? Не знаю, на брудершафт с ним не пила. (Заходит в следующее купе.)

Голос старухи. Где ж ты, доченька? Такой ли ты была? Мамусей называла, подаркам моим радовалась, а теперь спихнула мать от себя подальше? За что ж ты меня так, дочка?