Игорь : Показывай дорогу, Штанга (достаёт пистолет).

Гиря : Да тут под вами. Да ведь я же у вас.

(Игорь Игоревич берёт Гирю за волосы, толкает её вперёд и выходит из комнаты; за ним со словами: «Бежим посмотрим!» – вскакивают стюардессы; за столом остаются Андрей и труп. Они смотрят друг на друга.)

Андрей (орёт в истерике) : Ну так теперь ты уедешь в Карпаты! (Хватает со стола нож для резки мяса и ловко и быстро расчленяет ненавистное ему тело на небольшие куски, затем заправляет эти куски в мясорубку и прокручивает их. Снизу раздаются вопли стюардесс, выстрелы; через пять минут входят Игорь Игоревич в пилотке одной из стюардесс, за ним Николай в педерастическом халатике с пустым стеклянным взглядом. У Андрея готов фарш, и он принимается лепить пельмени, плотно заправляя их «Сашкиным» мясом.)

Игорь : О, водичка закипела, сейчас пельмешков наварим, успокойся, Коленька.

Андрей : А где стюардессы?

Игорь : В рейс отправились. А Сашка где?

Андрей : Там же.

(Николай всё это время сидит за столом; заметив листок бумаги и ручку, он принимается что–то писать; Игорь Игоревич складывает на небольшой поднос вылепленные Андреем пельмени, подходит к кастрюле и – по одной штучке – скидывает их в кипящую воду.)

Игорь : Как варю еду какую–нибудь, так всегда детство вспоминаю. Любил я в детстве на кухне возиться. И всё мне хотелось удивить близких, что–нибудь необычное приготовить, такое блюдо, от которого бы всего тебя наизнанку вывернуло… Однажды я кисель на сале топлёном сварил, а ещё скорлупы яичной натёр, как будто это манка, и кашу родственничкам запарил. Никто даже и не удивился, только унитаз разнесло взрывной волной, и все мне ужимки недовольные строили.

Андрей : Всегда, когда хочешь сделать кому–нибудь лучше, только хуже получается.

Игорь : Поэтому делать надо наоборот.

Андрей : А вот взять эти пельмени, например…