Столовая на заводе. На первом плане обедают кузнецы, мартеновские рабочие и точильщицы. В глубине — очередь. Там говор, сутолока. Евдоким несет тарелку с супом. В зубах — талон.

Евдоким. Суп — волшебные грезы. Подлец буду! С видами… (Проходя мимо Анки.) Анюта, угощаю. Суп-пулемет и каша-шестидюймовка.

Илюша (из очереди.) Столовая на военном положении. Руки прочь от Китая!

Евдоким (жене). Лизавета… жена!

Лиза. Ну?

Евдоким. Наелась?

Лиза. Без тебя аппетиту нет.

Евдоким. Могу рядом присесть… (Устраивается. Запел.) Эх ты, суп, ты, мой суп, суп… Да. Супруга, подвинь перец.

Лиза. И все тебя на горькое тянет.

Евдоким. У меня желудок слабый. (Второй точильщице.) Верно, барышня?.. А вы не стесняйтесь. Эх ты, тигра морская, разве ж можно таких молоденьких заставлять работать?

Вторая точильщица. Не беспокойтесь. Я уже по третьему разряду.

Евдоким. Да ну?! По третьему?! Ах ты… клюква! Может, в кузню к нам перейдешь?

Вторая точильщица. Захочу — перейду: не испугаете.

Евдоким. Это ты сама? Не сама. (Указал на Анку.) У нее научилась, а? До чего смелые женщины в Советском Союзе пошли — беда!

Явился Дуванов.

Дуванов. Ну, герой труда!