Борзиг. Я привлек этого молодого человека не только для брошюры о Бехере.

Зёнтген. Ах так? Вы думаете, он может сочинить для нас хорошую рекламу? Он человек стоящий? Я хочу сказать — знаменитый?

Борзиг. В своем кругу он известен, его высоко ценят... и я сам считаю, что у него есть идеи... да, у него есть фантазия (вздохнув), однако боюсь, он не захочет на нас работать. Он... Понимаете, эти люди страшные чудаки. Когда он писал брошюру, я дал ему два месяца сроку, помощника и тысячу марок. Не исключено, что он сделал бы эту работу и за пятьсот. Если я расскажу ему о проколорите, объясню, что это за лекарство и против чего его применяют... ему безусловно придет в голову масса интересных идей, но, если я потом попрошу: сочините мне рекламу — и вы за это получите три тысячи марок... он заупрямится, как осел. У него сразу возникнут подозрения.

Зёнтген. Тогда предложите ему меньше денег (смеется), если от их избытка он становится ослом. Надольт был такой же чудак?

Борзиг. Вначале и он упирался, но потом, когда оказался у меня в руках, сразу понял свою настоящую цену... и тогда стал заламывать такие деньги, каких не запросил бы самый прожженный делец. У этих людей свои странности, но фантазия у них великолепная, нам без них не обойтись... А потом вдруг наступает момент, когда их фантазией овладевают деньги...

Зёнтген. Что касается пантотала, то он все окупил... как будет с проколоритом, покажет время. Мы должны его протолкнуть, Борзиг. (Тихо.) Сами понимаете: все лекарства, которые выпускались при Бехере, все без исключения имели прекрасный сбыт. Проколорит — первое патентованное средство, которое выпущено после того, как я занял директорское кресло... И сразу — провал. Проколорит необходимо протолкнуть, Борзиг. Попытайтесь уломать этого поэта...

Борзиг. Я пригласил его сегодня на чашку чая. Не хотите ли с ним познакомиться?