Роберт (лежа на кровати в глубине комнаты). Не знаю, чего ты хочешь. Любая другая девушка радовалась бы, если бы ее возлюбленного, жениха, нареченного... называй меня как хочешь... пригласили бы в такой дом. Неужели я должен прозябать в этой комнатушке и получать жалкие гроши за работу, которую лучше меня никто не сделает? Я понимаю, тебе так хотелось в кино и теперь тебе обидно. Но неужели ты всерьез думаешь, что я могу туда не пойти? Могла бы хоть немножко за меня порадоваться.

Франциска (стоя у окна). А сам-то ты разве радуешься? Ты уверен, что так уж надо радоваться их приглашению?

Роберт. Послушай, неужели кто-нибудь на моем месте не пошел бы?

Франциска. Не равняйся на других. Опасно, когда удача сама лезет в руки... Но ты так и не ответил на мой вопрос: ты очень радуешься?

Роберт (тихо). Да нет же, ты знаешь: я не люблю этих людей, они наводят на меня тоску, но я не могу упустить такую возможность. Разве ты никогда не думаешь о нашем будущем?

Франциска. О будущем? Ради будущего всегда пренебрегают настоящим. Знаешь, кто это сказал? Ты! Ты учил меня не верить людям, которые болтают о будущем... А теперь... теперь ты сам о нем говоришь, и при этом таким тоном, так серьезно, что я, прости, тебя не узнаю. Твои слова звучат так, словно их произносит другой человек, я их слышала, но в твоих устах они кажутся чужими. Ты говоришь с чужого голоса... и мне страшно. Понимаешь?

Роберт (вздыхая). Может, ты и права, но, послушай, я не понимаю, чего ты боишься? Почему мне нельзя к ним пойти?

Франциска. Я так радовалась, я хотела сделать тебе сюрприз... и вот...

Роберт. И вот ты раскапризничалась, как ребенок, которому сказали, что гулянья не будет. Воздушные шарики лопнули... и дождь смыл краску с деревянных лошадок на карусели...