Люси (натянуто). Каким бы Арчибальд ни был, он свободный человек и не хочет никаких компромиссов с обществом потребления.

Шеф (тихо). Да, но так как он все же потребляет, как и все, пачкать руки приходится мне.

Люси (усмехнувшись). Но для тебя это уже не имеет значения! Ты, мой бедный папочка, уже так давно барахтаешься в этой грязи! Будь так добр! Ну сляпай один томик! Утомительно сидеть без гроша! (Неожиданно ласково.) А как будет называться твой новый бестселлер, папочка?

Шеф. «Птички гадят повсюду».

Люси (натянуто). Как деликатно! Как всегда, намек на нас?

Шеф. Там видно будет. Пока есть только заглавие.

Пожав плечами, Люси идет к дверям.

(Кричит Люси). Ты так и не сказала, почему твой муж, по последним данным, сволочь?

Люси (с порога, чопорно). Когда мы будем наедине, если угодно. Моя личная жизнь никого не касается. И потом, мне некогда. Я опаздываю. Меня ждет Арчибальд. Очень важная демонстрация в защиту детей зомба. Там будет весь Париж. Сначала марш босиком от Бастилии до площади Нации, а потом голодная забастовка. Успеть бы такси вызвать. Мы вернемся к обеду. (Выходит.)

Шеф. Продолжим, пока не явился следующий. На чем мы там остановились?

Труда (перечитывает.) «Спускаясь в поселок за скудными покупками, мужчина и женщина разговаривали мало, не давая пищи злым языкам…».

Шеф (юмористически вздыхает). Вам не следовало мне это перечитывать. Как все-таки точен французский язык! Впрочем, тем хуже. (Продолжает, расхаживая.) «И вот, в один прекрасный летний вечер из роскошной спортивной машины вышла элегантная пара, оживив своим присутствием задремавшее было любопытство жителей поселка. Мужчине было около сорока, у него было красивое, утомленное лицо интеллектуала, любящего выпить.