Эрве. Он смеется надо мной? Ты за это поплатишься! (Выходя.) Пьер, пьесу!

Робер. Вот. Попался я! Но почему всегда я – козел отпущения! Почему!!!

Hиколь. Потому что справедливость – торжествует! Тот, кто любит жвачных животных, ничего другого не заслуживает!

Робер (переводя разговор на другую тему). Перейдем к контракту Франсуазы. Сколько бы вы хотели получать, моя деточка?

Франсуаза. О!

Робер (машинально). Это слишком много.

Франсуаза. По ставке стажера.

Робер (смягчаясь). Уже такие аппетиты!

Франсуаза. Ну, тогда как на телевидении?

Робер. Вот это приемлемо.

Hиколь. Разумно.

Робер. Сейчас приготовят контракт. (Снимает телефонную трубку.) Алло, Маринетта?

Входит Эрве, за ним по пятам Пьер.

Эрве. Как удачно, мадам Люсианна запаздывает, я их оставил

самих разбираться в тексте. (Заметив Пьера позади себя.)

А у тебя какие здесь дела? Пьер. Мне, папа, надо выбрать реквизит.

Эрве отсылает Пьера в глубь кабинета, подальше от Франсуазы.

Эрве. Твои – там! В глубине! И не лезь сюда!

Робер (вешая трубку). Франсуаза, идите к Маринетте, моей

секретарше, она запишет ваши данные. Это этажом ниже. Франсуаза. Хорошо, мсье.

Эрве. А потом идите на сцену. Сюда не возвращайтесь.

Франсуаза. Хорошо, мэтр. (Выходит в левую дверь.)

Пьер, пользуясь тем, что отец сидит на диване к нему спиной и не видит его, тотчас же пробирается к правой двери.

Эрве. Дети мои, теперь, когда мы взяли Франсуазу, у нас прекрасный подбор актеров. (Не оборачиваясь, Пьеру.) Пьер, ты остаешься здесь и подбираешь свои тряпки. Я тебя предупредил, я глаз с тебя не спущу, ни днем, ни ночью.

Пьер возвращается к бутафории, жестами показывая, что ситуация будет веселенькой.

Сантъягги будет великолепным Бонапартом, а Люсианна – единственная, кто справится с ролью Жозефины! Только она одна во всем Париже сможет передать и ее легкость, и ее напористость, и ее таинственность…