Ангелика. То есть?..

Маттес. Может, он это и делает! Или хотя бы пробует. Во всяком случае, пастор молится и за меня.

Ангелика (в полной растерянности). Быть не может!

Маттес. У него все может быть. Я имею в виду у Рабгосподня. Он настоящий боец. Его не сломить! Упорно борется за каждую душу. (Воодушевленно.) Господи Иисусе, вот из него бы партийный секретарь вышел — загляденье!

Ангелика (в отчаянье). Товарищ Матиас…

Маттес. Ты из обкома приехала, да?

Ангелика. Откуда вы… Откуда ты знаешь?

Маттес. В райкоме таких симпатичных девиц в аппарате нет. Для ЦК ты слишком молода. Да оттуда никто и не явился бы без предупреждения, к тому же пешком. Значит, ты уж точно из обкома. Присядь хоть, товарищ…

Ангелика (растерянно). Неверящая… Доктор Ангелика Неверящая… Научный консультант второго секретаря.

Маттес. Погоди, я быстренько… (Берет пеструю рубашку со спинки стула, натягивает ее через голову.) Но ты ведь наверняка хочешь есть. (Идет в кухню.)

Ангелика. Не надо! Ничего не надо. Я здесь по делу. (Пытается — на этот раз скорее демонстративно — поправить портрет Маркса.) И, честно говоря, я по очень серьезному делу.

Маттес. Зря стараешься — я имею в виду портрет. Он все время висит немного криво.

Ангелика (агрессивно). Может, в этом есть некий тайный смысл?

Маттес. Вполне возможно… Видишь ли, этот домишко построили бедные люди. Своими собственными руками, на привезенных с поля камнях, с помощью свинцового отвеса — единственного технического инструмента. Поэтому стены вышли немного кособокими. Но зато они надежны! Гораздо надежнее, чем любая новостройка. Мы живем здесь вот уже триста лет!