Мужчина, которого зовут Роберт Престон, продолжает рассматривать карту.

И, пожалуйста, милый, не води пальцем по карте. Пятна остаются.

Престон продолжает рассматривать карту.

Милый, ты не видел Филипа?

ПРЕСТОН

Какого Филипа?

ДОРОТИ

Нашего Филипа.

ПРЕСТОН

(все еще у карты). Когда я проходил по Гран-Виа, наш Филип сидел в баре Чикоте с той марокканкой, которая укусила Вернона Роджерса.

ДОРОТИ

А что он делал? Что-нибудь ужасное?

ПРЕСТОН

(все еще у карты). Как будто нет.

ДОРОТИ

Ну так еще сделает. Он такой живой, всегда веселый, всегда в духе.

ПРЕСТОН

Кстати, дух в баре Чикоте тяжелый.

ДОРОТИ

Ты так бездарно остришь, милый. Хоть бы Филип пришел. Мне скучно, милый.

ПРЕСТОН

Не строй из себя скучающую вассарскую куклу
ДОРОТИ

Не ругайся, пожалуйста. Я сейчас не в настроении слушать ругань. А кроме того, во мне очень мало вассарского. Я ровно ничего не поняла из того, чему там учили.

ПРЕСТОН

А то, что здесь происходит, ты понимаешь?

ДОРОТИ

Нет, милый. Университетский городок — тут я еще хоть что-нибудь понимаю. Но Каса-дель-Кампо для меня уже совершенная загадка. А Усера, а Карабанчель!
ПРЕСТОН

Черт, никак не могу понять иногда, почему я тебя люблю.

ДОРОТИ

Я тоже не понимаю, милый, почему я тебя люблю. Право же, в этом мало смысла. Это просто дурная привычка. Вот Филип — насколько он занятнее, живее.

ПРЕСТОН

Вот именно — живее. Ты знаешь, что он делал вчера у Чикоте перед самым закрытием? Ходил с плевательницей и кропил публику. Понимаешь, брызгал на всех. Чудо, что его не пристрелили.