СЕМПРОНИО. Сеньор, мигом!

КАЛИСТО. Закрой окно! Мои печальные мысли недостойны света. Уйди! Не смей говорить, не то погибнешь раньше, чем придет моя лютая смерть.

СЕМПРОНИО. Уйду, раз тебе угодно мучиться в одиночестве.

КАЛИСТО. Иди к черту!

СЕМПРОНИО. Вряд ли я застану его, ведь он теперь с тобой.

Семпронио смеётся, встал за дверью. Ждет, когда хозяин позовёт его. Семпронио знает, что тот позовёт его. Ждать недолго.

КАЛИСТО (кричит). Семпронио! Подай мне лютню!

СЕМПРОНИО. Вот она, сеньор.

КАЛИСТО (поёт). Есть ли в мире боль сильней! Страстной горести моей?

СЕМПРОНИО (заткнул уши). О! Эта лютня расстроена.

КАЛИСТО. Как настроит ее тот, кто сам расстроен? Как почувствовать гармонию, если ты в разладе с самим собой? В ком воля не подчинена рассудку?

СЕМПРОНИО. Я не ошибся — хозяин мой спятил.

КАЛИСТО. Что ты бормочешь?

СЕМПРОНИО. Ничего.

КАЛИСТО. Скажи! Разве я не велел тебе говорить вслух? Что ты сказал?

СЕМПРОНИО. Говорю, что Бог этого не допустит. Ведь твои слова смахивают на ересь. Ты разве не христианин?

КАЛИСТО. Я? Я мелибеянин. Мелибее я поклоняюсь, в Мелибею верую, Мелибею боготворю.

СЕМПРОНИО. Ясно, на какую ты ногу захромал. Господь, непостижимы твои тайны! Ты повелел мужчине ради женщины бросить отца и мать. Но не только от них отрекается влюбленный, а и от тебя самого, как этот придурок Калисто.

КАЛИСТО. Семпронио!

СЕМПРОНИО. Сеньор?

КАЛИСТО. Не оставляй меня.

СЕМПРОНИО. Вот это уже другая песня!

Семпронио принёс горячей воды, налил в ванну, что стояла посреди комнаты, раздел Калисто, усадил в ванну, моет своего хозяина, мыльная пена летит по углам.

КАЛИСТО. Что ты думаешь о моем недуге?

СЕМПРОНИО. Что ты любишь Мелибею.