О, сын мой, не давай ты овладеть душою

Жестокости.

Сильвио.

Прости, увлек меня рассказ…

Клотальдо.

Не правда ли, не мог ты наслаждаться кровью?

О, я воспитывал тебя с такой любовью.

Ты зла, людского зла не видел с первых лет.

Когда затравлен зверь и, раненный смертельно.

К тебе подымет взор с тоскою беспредельной.

Тот ясный, страшный взор, где мысли виден след.

Ты жалость чувствуешь к нему, неправда ль?

Сильвио.

                                  Нет!

Мне никогда рука не изменяет

Не дрогнет верный меч!

Клотальдо.

                   Но зверь страдает.

Страдает он, как ты…

Сильвио.

                                   Какое дело мне!

Кто хочет жить — борись в безжалостной войне!

Смерть — побежденным! Прав лишь тот, кто побеждает.

Клотальдо.

Но жалость лучшее, что есть в сердцах людей…

Сильвио.

В лесу я никогда не видел состраданья.

Клотальдо (после раздумья).

       Мой милый Сильвио, лежал ли ты порою

             В траве росистой, утренней зарею

       И чем-то тронутый до глубины души.

На влажные цветы смотрел ли ты в тиши.

       Как на друзей давно знакомых?

И долгие часы следил ли, как дитя

       В тот мир волшебный уходя.

       За жизнью слабых насекомых?

Не правда ли, тогда к растеньям и зверям.

       И даже к мертвым, сумрачным скалам

             Рождалось кроткое в душе благоволенье?..

И был в лесу глухом ты. как в семье родной.

И с миром жизнь одну ты чувствовал душой.