Чтоб знанье дать тебе, и роскошь, и досуг.

Базилио.

Нет, совесть мне кричит, что ты не прав мой друг.

Когда для знания, для подвига святого

Я бескорыстною любовью отдаю

Сокровища, покой, и дружбу и семью.

Ужель посмеешь ты клеймить меня сурово.

Как будто в праздности я трачу жизнь мою?

Иль мозга моего не тягостней работа,

Что если б землю рыл я с заступом в руках,

Иль меньше я тружусь, чем пахарь на полях,

И на лице моем не те же капли пота?

Устал я, как мужик, измученный в страду

Не острою сохой, а мыслию свободной

На поле умственном взрывая борозду,

И ты назвал игрой мой подвиг благородный!

Клотальдо.

Наш мир по-прежнему отчаяньем объят…

Нам груды книг твоих души не утолят.

Бесплодных ваших дум нас не согреет пламень.

Нет! Бога жаждущим — ты Бога не открыл.

Зачем и как нам жить — глупцов не научил.

Просили хлеба мы — вы подали нам камень.

Базилио.

Безумец, не оно ль, не знанье ли дает

Вам, недостойным, власть над вечною природой.

Не просветило ли сознаньем и свободой

Оно ваш темный ум? Свершая свой полет

Высоко над толпой, над скованным народом.

Из состраданья к вам, наука мимоходом.

Кидает в дальний мир небесные дары.

          В ответ звучат лишь крики черни:

          «Готовьте ей венки из теней,

          Готовьте плахи и костры!..»

Двуногий зверь, слепой и вечно полный страха,

Ты прозябал в лесах, но знание пришло.

Благое, светлое, и подняло из праха

И к звездам блещущим победно вознесло —

          Твое поникшее, угрюмое чело.