И в нем ли пользы нет — коль ставите вы гранью

Лишь пользу жалкую — божественному знанью!

Клотальдо.

О горе, горе вам, вожатаи-слепцы,

Учители, пророки, мудрецы;

Вас слишком позднее раскаянье постигнет.

И задохнетесь вы от пыли мертвых книг.

Теперь уж скорбь томит, но в тот ужасный миг

Она безумного отчаянья достигнет!

Тогда вы молвите горам в предсмертный час:

               «Падите, горы, скройте нас!»

Базилио.

       Я на посту моем останусь до конца;

Пред истиной дрожат лишь слабые сердца.

О, как бы ни были мне тягостны страданья

От беспощадного, правдивого сознанья —

Я в разум верую и не страшусь его.

               И громко исповедую науку.

И за нее готов пойти на смерть и муку.

Как за Спасителя и Бога моего!..

Клотальдо.

     Прости, я говорил с невольным раздраженьем.

Окончим спор… Король, боюсь я одного.

Что может Сильвио, питомца моего,

Похитить у меня ваш мир, объятый тленьем…

О, только молви: «нет», уйми мой страх в груди.

И, если не меня, — хоть сына пощади.

Базилио.

     Благодарю тебя за преданную службу.

Но я прошу — как царь и любящий отец —

Теперь в последний раз ты докажи мне дружбу

С царевичем скорей вернитесь во дворец.

Клотальдо.

О, сжалься, сжалься, друг, над нами.

Ужели в бездну мой цветок

Я брошу старыми руками

Чтоб растерзал его волнами

Ваш мутный, бешеный поток!

Базилио.

Он сын мой…

Клотальдо.

Нет, он мой — по праву,

Я жизнь, я счастье дал ему…