НЕСЧАСТЛИВЦЕВ (с усмешкой). Землю просят? Раздай, Аркашка, не жмись!

Счастливцев (обиделся). Все! Не буду рассказывать! Охота глумиться – давайте по тексту Островского! И так от Несчастливцева Аркашке достается, чтоб еще от товарища по работе терпеть...

НЕСЧАСТЛИВЦЕВ. Потому и говорю, что товарищ! Кто ж тебе еще правду скажет, глупенький? Конкуренты хвалить станут, родственники – облизывать... А я тебе всегда укажу на дерьмо и скажу: «дерьмо!» Потому что – товарищ! (Нарочито театрально.) Потому что люблю тебя, дурака!.. Давай поцелуемся, душа моя, Павел Иванович! Купи у меня бричку! (Надвигается на Аркашку, потом останавливается) Слушай, а чего нам и правда Гоголя не играть? Ты – Чичиков, я – Ноздрев!

СЧАСТЛИВЦЕВ. Чтоб вы меня кулаками мутузили? Увольте-с!

НЕСЧАСТЛИВЦЕВ. Разве Ноздрев его мутузил? Я и позабыл. Ладно. Не хочешь покупать бричку – рассказывай дальше про кино!

СЧАСТЛИВЦЕВ. Еще раз перебьете, Геннадий Демьяныч, или станете насмехаться – уйду! Ей-богу, уйду!

НЕСЧАСТЛИВЦЕВ. Договорились! Молчу!

СЧАСТЛИВЦЕВ. Так вот, снимаюсь я в телевизионной картине... Играю Ворошилова... (Напряженный взгляд на Несчастливцева.)

НЕСЧАСТЛИВЦЕВ. Молчу!..

СЧАСТЛИВЦЕВ. И правильно делаете... Потому как играю – хорошо! Режиссер доволен. Публика тоже... Натурная съемка, и толпу, как ни гони, – стоит... Смотрят. После съемок, как обычно, просят фотографироваться на память... Автографы... И вот подходит ко мне один старичок... Напряженный весь такой, я это сразу прочувствовал... Протягивает мне руку, представляется: «Бодаенко – тридцать второй...» Я уже знаю: это – старый большевик! Они имя-отчество не говорят, просто: фамилия и год вступления в партию. Дальше сует мне открыточку для подписи. Открыточка тоже старая – работа художника Герасимова – Ворошилов со Сталиным утренней Москвой идут...