
Боэнерджес. На двадцатый раз они увидят, что имеют дело с Биллом Боэнерджесом.
Магнус. Вот именно. Теория каучукового штемпеля не оправдается, мистер Боэнерджес. Старая теория о божественной природе королевской власти оправдывалась, потому что в любом из нас есть божественная искра; и даже самый глупый, самый незадачливый король или министр — бог не бог, а какое-то подобие бога, потуга на божественность, пусть даже очень отдаленное подобие и очень слабенькая потуга. А вот теория каучукового штемпеля всегда в критический момент оказывается несостоятельной, потому что король или министр — это не штемпель, а живая душа.
Боэнерджес. Ах, вот как? Короли, оказывается, еще верят в существование души!
Магнус. Я пользуюсь этим термином для удобства — он краток и привычен. Но если вы не хотите, чтобы вас называли живой душой, можно назвать и иначе: скажем, одушевленной материей — в отличие от неодушевленной.
Боэнерджес (не слишком довольный этим предложением). Да нет уж, если вам непременно нужно меня как-нибудь называть, называйте лучше живой душой. А то это выходит, как будто во мне самое главное — мясо. Положим, мяса во мне многовато, это я и сам знаю: доктор говорит, что не мешало бы сбросить фунтов пятнадцать — двадцать; но все ж таки есть и еще кое-что. Называйте это душой, если угодно, только не в каком-нибудь там сверхъестественном смысле, понимаете?
Магнус. Превосходно. Так вот, видите, мистер Боэнерджес, хотя наша беседа длится всего каких-нибудь десять минут, вы уже втянули меня в спор на отвлеченные темы. Разве это не доказывает, что мы с вами не просто пара каучуковых штемпелей? Вы ориентируетесь на мои умственные способности, как бы скромны они ни были.
