Артамон. Мы не потому. Вода отравленная… Народ валит на мертву постель.

Болдырев. Не смеши улицу, борода. Волга — не пруд. Воду весь город пьет. Неочищенная вода — другое дело. Кипятим, сколько можем. Народ сырую хватает. Животами болеют. В деревне ты что — ситро пьешь? Вот что: больного сейчас отправьте в больницу, а с ним делегата одного нарядите, пусть увидит, где и как лечим.

Зотов. Посрамились, и хватит. Эх, Михалка!.. Да где же он! Уничтожился.

Валька (шоферу). Пойдем.

Болдырев. К машине идите. Они сами принесут.

Суматохинов. Да чего его нести? Авось, ходит. Он весь народ и смутил.

Болдырев. Ну, ладно. Иди, неси. Время проводить нечего.

Многие строители уходят в барак.

Зотов (кухарке). Ты чего ждешь?

Кухарка. Прощенья бы у него попросить… Заарестует еще.

Зотов. Кишь, дура! Исчезай!

Кухарка. Как же?

Зотов. Кишь!

Кухарка ушла. Трое рабочих несут больного.

Голоса. В карете поедешь, как Чербельмен…

— Не один…

— С делегацией.

Лаптев (в бреду). Порты я ей не отдам… Порты мои ни разу не стиранные… Порты мои, мои… Эх, Михалка, Михалка, порты не выдавай!

Болдырев. Бредит.

Зотов. Видать, без памяти.

Все, кроме Болдырева, идут к автомобилю. Входит Гончаров.

Гончаров. Что тут было, Степан Семенович? Я с ними стал объясняться, но меня отвлекли.