Готов во всем покорно угождать. И на пиру его, в хмельной отваге Прогнать с позором со двора велел. Вскипел ретивый муж. И вот, в отместку, Когда Ифит, ища табун заблудший, 270 Его тиринфский замок навестил И, вниз смотря, но о другом мечтая, Стоял на вышке — тот его внезапно Низвергнул в бездну со стены крутой. Разгневался на то богов владыка. Отец наш общий, олимпиец Зевс: Он сына в рабство отдал — в наказанье, Что он врага — один лишь в жизни раз — Убил коварством. А убей открыто — Зевс снизошел бы к справедливой мести: 280 И небожителям противна спесь. Теперь их всех язык неукротимый В Аида свел туманную обитель; Их город взят. А те, что пред тобой, Простившись с счастьем, в незавидной доле К тебе пришли. Так приказал твой муж, — Его приказ я честно исполняю. А сам он вскоре, дань священной жертвы Отцу принесши Зевсу за удачу, Сюда придет. Таков конец отрадный 290 Хорошей речи, госпожа, моей. Корифей Царица, ныне счастлива ты явно: И взор и слух победою полны. Деянира Конечно, рада повести я славной О счастье мужа — рада от души. И быть не может иначе. Но все же И страх питать за баловня успеха Велит нам разум: долго ль до паденья? Ах, жалко мне, так жалко мне, подруги, На них смотреть, на сирот горемычных, 300 Бездомных, брошенных в стране чужой. Давно ль они цвели в свободной доле Среди своих? Теперь удел их — рабство! О Зевс-вершитель! Не суди мне видеть