Я не нарочно.

ХЕФЦИБА

Разводите грязь в чужой квартире?

ЭЙНШТЕЙН

Я не теряю нити разговора, не беспокойтесь. Но со мной такое случается, когда я занят научной проблемой. Мое внимание полностью к вашим услугам, госпожа Николас, но что-то во мне не перестает мыслить.

МЕНУХИН

Ваше подсознание.

ЭЙНШТЕЙН

Назовем это моим недопониманием. Видите ли, я работаю над вашим звонком и сам этого не замечаю. Но о чем мы говорили?

МЕНУХИН

О детях, и что все они чудо.

ЭЙНШТЕЙН

Да, это так; в каждом из них есть что-то особенное. Всем, что я есть, я обязан великим физикам, моим учителям.

МЕНУХИН

Мои слова. Мы суть то, что нам дали мастера.

ЭЙНШТЕЙН Разве что…

МЕНУХИН

О чем вы хотели сказать?

ЭЙНШТЕЙН

Может быть, мне пошел бы на пользу год в подмастерьях у электромонтера.

МЕНУХИН

Знаете, чего мне всегда не хватало во время обучения? Года работы скрипачом в борделе.

ХЕФЦИБА (Эйнштейну)

Это партитура Эльгара, вы исписали ее своими каракулями. Эдгар Эльгар написал этот скрипичный концерт для Иегуди.

ЭЙНШТЕЙН

Что вы сказали?

ХЕФЦИБА

Я не стала бы использовать эту рукопись как бумагу для черновика.

ЭЙНШТЕЙН

Да, не будем терять времени. Перерыв закончен, теперь я должен остаться один и продолжить без помех.

(Менухин со скрипкой и Хефциба выходят. Эйнштейн работает. Он углубляется в записи, сделанные им на партитуре, потом залезает на стремянку и осматривает звонок. Возвращается к своим заметкам. С улицы входят два контрабаса, пересекают комнату, исчезают в студии. Эйнштейн слезает со стремянки и чертит на двойной двери что-то вроде схемы включения. Из-за двери доносится шум настраиваемых инструментов. Эйнштейн кричит.) Госпожа Николас!