Такую же усладу испытать! Подумай, друг, с какой веселой думой Проснулся я — покинутый, один! Как разрыдался я, каким я воплем Нахлынувших пучину бедствий встретил! 280 Исчезли крылья кораблей моих, Души живой не видел я кругом; Ни кроткого привета, ни ухода Больному телу — ничего! И сколько Я ни метался — ничего не видно На всем брегу, опричь страданий горьких; Но их — обилье полное, дитя! И день за днем мучительной чредой Потек. Пришлось в скалы приюте тесном Жилье устроить — одному. Питанье Мне добывал мой лук, стрелою верной Он поражал крылатых голубей. 290 Но за добычей сам ползти я должен, Измученную ногу волоча. И также за питьем, и за дровами, Когда мороз: все это сам, несчастный, Я промышлял. Да, вот еще: огня Ведь не было. С большим усильем, камень О камень ударяя, извлекал Я пламя сокровенное; поныне Оно меня спасает. Кров жилой, Да жар огня — вот всем нуждам подспорье, Когда б не боль отравленной ноги! 300 Еще узнай ты острова природу. Сюда добром никто не пристает; Он не дает стоянки мирной судну; Нет жителей, чтоб с барышом товар Им свой продать, прием радушный встретя. Нет, не плывет сюда разумный муж! Неровен час, нужда кого пригонит — Ведь мало ль что в несметных дней теченье Случиться может! Ну, так вот, дитя, Я от пловца заезжего такого Дань получу участья — на словах! Кто пищи уделит из сожаленья Мне долю малую, а кто одежды 310 Немного даст. Но чтоб домой отправить