ШАРЛОТТА

Но ведь при всей обстоятельности оно было действительно слишком трудным для понимания.

ШТИГЛИЦ

Дух пропал. Стихотворение было длинным, допустим. Трудным, может быть. Но в нем ощущался мой дух.

ШАРЛОТТА

Ты прочти повнимательнее, прежде чем выходить из себя.

ШТИГЛИЦ

«На вершинах ветры дуют,

Облака в долине тают.

А в душе гроза бушует,

Часто молнии сверкают». — Это хорошо.

«Лавина несется со стоном,

Крушенья доносится крик,

Где майским весенним бутоном

Мне счастье явилось на миг»

Да, это очень хорошо. Проклятая фурия, это опять не мое!

ШАРЛОТТА

Но тебе же понравилось.

ШТИГЛИЦ

Я запретил тебе постоянно улучшать мои стихи. Господи, как там было на самом деле?

«Гремят и грохочут лавины,

Низвергнувшись вниз с вышины,

Где счастья былого руины

Навеки погребены».

ШАРЛОТТА

Тебе не кажется, Генрих, что здесь есть небольшой перебор?

ШТИГЛИЦ

Перебор? Если бы…

ШАРЛОТТА

Я хочу сказать, что если уж твое счастье погребено в руинах, к чему засыпать его таким количеством снега?

ШТИГЛИЦ

Цензура, вечная цензура! В гимназии цензура, я бегу прочь от школьной рутины. В библиотеке цензура, я бегу от библиотечной убогости. И дома нахожу ту же цензуру. Куда же бежать мужчине из собственного дома?

ШАРЛОТТА

Тебе не придется бежать от меня, Генрих. Я скоро оставлю тебя в покое.

ШТИГЛИЦ

Опусти же свой топор, палач! Размозжи мой дух, чудовище, деспот, тиран!

ШАРЛОТТА

Не безумствую, Генрих! Возьми себя в руки хотя бы настолько, чтобы не забыть об уважении, которое ты должен оказывать моему полу.

ШТИГЛИЦ

Ты бранишься, милая Лоттхен? Прости меня. У меня в душе такая пустота. Кровь застывает в груди и давит на сердце. Конечно, все дело в квартире. Помнишь, мне приснилось, что я въезжаю сюда, а мне навстречу через порог льется поток крови. Шиффбауэрдамм, дорогая, — жуткое место.