Синдзабуро. И в этом круговороте – гибнет отдельная капелька… все мы…

Юсай. Каждый миг этого круговорота лишь вновь утверждает бытие твоих капелек. Разве ты не знаешь, что, приближаясь к природе, ты весь преисполняешься могучими силами? Разве ты не ощущаешь, как возвеличивается твой дух? Как всего тебя заполняет вдохновение… Как растет и ширится стремление все охватить… все объять… И уверенность в том, что ты это сможешь…

Синдзабуро. А я хочу, учитель, смотреть на землю… Пройти по ней… Увидеть каждую былинку. Почувствовать ее жизнь… ее маленькое счастье. И грустно мне, что этой былинки завтра уже не будет… Не знаю почему, но у меня, учитель, в душе звучат строки другого поэта:

Томадзо. Однако солнце уже заходит… Скоро станет прохладно. Не повернуть ли нам обратно?

Синдзабуро. Нет, нет! Здесь так хорошо! Так чудесно. Эти поздние вишни, эти склоняющиеся ивы… Дай мне еще полюбоваться ими… Домой успеем… (С упоением погружается в созерцание окружающей природы. Тихо шепчет.) Я жил уже когда-то… в этих краях… вернулся ныне я… точно в родной дом…

Томадзо останавливает лодку и усаживается на корме. Юсай сидит неподвижно. Пауза. Вдруг Синдзабуро делает резкое движение и к чему-то прислушивается.

Томадзо. Что такое, молодой господин? Чего вы испугались?

Юсай. И право, что с тобой? Вид у тебя совсем больной… Неужели это от прогулки по воде?

Синдзабуро (продолжая оставаться погруженным в свои мысли; тихо и печально). Нет… (Как бы про себя.) Конечно, я где-то слышал эту музыку… Узнаю эту манеру игры на кото