Глазырин. Все как-то мгновенно произошло... Федор Прокофьевич, мы же человека ждем... А вы себе позволяете...

Дзюбин (заплакав). За что он меня ударил?

Глазырин. Не он вас, вы на него с кулаками... Это же докеры. С ними шутки знаете какие... У них кулаки каждый по пуду. Поднесет — забудете, как папу с мамой звали.

Дзюбин. Он у меня еще поплачет кровавой юшкой.

Глазырин. Успокойтесь. Человека ждем... Понимаете, человека? От шефа. Невоздержанный вы человек. Вам доверять перестанут.

Дзюбин. Наливай!

Глазырин. Вам достаточно, Федор Прокофьевич.

Дзюбин. Мне никогда не бывает достаточно. Наливай, говорю. Нервы расшатались.

Николова. Не обращайте внимания, Фрэнк, на всякую мразь.

Виккерс. Это один из самых подлых людей среди местных эмигрантов. Они что-то замышляют против русского моряка.

Николова. Но что замышляют?

Виккерс. Пока не знаю... Любую провокацию. Разве они упустят такой случай?!

Николова. Они кого-то ждут. Этот, другой, все время смотрит на часы.

Виккерс. Я думаю, что нам с Джефом и Терри лучше покинуть сейчас заведение... А вы с Борисом еще потанцуете здесь... И посмотрите за ними... Как думаешь, Борис?

Николов. Думаю — так.

Виккерс. Не будем мозолить глаза. (Отсчитывает деньги.)

В это время в дверях появляется Линкс. За ним, на некотором расстоянии — Неизвестный. Минуя танцующих, направляется к столику Глазырина. Дзюбин поднимается с места. Неизвестный садится в стороне.

Глазырин. Сидите, не привлекайте внимания.