Линкс. Добрый вечер, господа!

Дзюбин (приподнимаясь). Здравствуйте, господин...

Линкс. Не будем столь официальны...

Глазырин. Ждем вас давно.

Линкс (подзывает Елисеева). Дабл-виски...

Елисеев. Сию минуту. (Уходит.)

Виккерс. О, да это Линкс!

Джеф. Падаль...

Терри. Тихо, Джеф.

Виккерс, сейчас нам время уйти. (Оставляет деньги Николовым.) Благодарим за компанию. (Уходит. За ним — Джеф и Терри.)

Николовы уходят танцевать.

Линкс. Вижу, сидите здесь давно! (Рассматривая бутылку.) Надеюсь, вы не принесли ее сюда пустой?

Дзюбин. Я враг пустых бутылок.

Линкс. По-моему, вы враг полных бутылок.

Дзюбин. Точно, господин...

Линкс (перебивая Дзюбина, хлопает его по плечу). Я знаю, вы добрый малый. (Глазырину.) А где же ваша дочь?

Глазырин. Она подойдет... Подойдет, чуть позже. (Линксу.) Слушаем вас.

Линкс. Матроса надо оставить здесь.

Дзюбин. Здесь? А на что он здесь?

Глазырин. Федор Прокофьевич, давайте послушаем.

Линкс. Имеется приказ. Скоро десять лет, как здесь никто из ваших земляков не оставался. Нам нужно, чтобы этот матрос сделал заявление в газетах. Выступил по радио. Нужен его живой голос. Его фотографии на пресс-конференциях. Нужны свежие люди оттуда. Он молодой... электрик... Рабочий класс. Ему поверят.

Глазырин. Трудно...

Линкс. Попробуем через доктора Ряжских воздействовать на него.

Дзюбин. Ряжских — гад... Играет интеллигента... Не желает с нами знаться.