И тут я догадался, зачем он вернулся. Несколько мгновений я настороженно смотрел на него, потом жестом пригласил в дом и снова провел в гостиную.

- Выпьете чего-нибудь? - спросил я. - Виски?

- Благодарю, - ответил он, взяв стакан.

- Если вы не возражаете, я пойду переоденусь. - «И подумаю», - добавил я про себя.

У себя в комнате я принял душ и надел приличные брюки, носки, домашние туфли и белую поплиновую рубашку с темно-синим шелковым галстуком. Затем тщательно зачесал назад влажные волосы перед зеркалом и удостоверился в том, что ногти у меня чистые. Не стоило вступать в переговоры, чувствуя себя социально ущербным. В особенности с таким решительно настроенным графом.

Когда я вернулся в комнату, он встал и одним взглядом оценил мою переменившуюся внешость. Я улыбнулся и налил ему и себе.

- Мне кажется, - произнес он, - вы догадываетесь, почему я здесь.

- Возможно.

- Я приехал уговорить вас взяться за ту работу, которую я предназначал Симмонсу, - сказал он без предисловий, но и без спешки.

- Понятно, - сказал я. - Но я не могу этого сделать.

Мы стояли, глядя друг на друга. Я знал, что он видит перед собой человека, очень непохожего на вчерашнего Дэниела Роука. Более солидного. Может быть, более соответствующего его ожиданиям. Мне подумалось, что встречают все-таки по одежке.

Смеркалось, и я включил свет. Горы за окном погрузились в темноту, и это было очень кстати: я чувствовал, что мне понадобится вся моя решимость, а они в прямом и переносном смысле стояли за спиной Октобера. Главная трудность заключалась в том, что в глубине души мне очень хотелось попробовать свои силы в этом необычном деле. Но я твердо знал, что это безумие - в первую очередь, мне это было просто не по карману.

- Мне удалось многое о вас узнать, - медленно проговорил он. - Вчера, когда я ехал отсюда, мне пришла в голову мысль - жаль, что вы не Артур Симмонс, это было бы именно то, что нужно. Надеюсь, вы меня простите, если я скажу, что выглядели вы просто идеально для этой роли, - сказал он извиняющимся тоном.